Кашка, полная кобыла средних лет, была по-матерински добра со всеми.
После рождения четвертого по счету жеребенка она уже не восстановила своей
фигуры...
Каждый день по пути на службу я волей-неволей брезгливо пересекаю базарную площадь с ее всегдашним блошиным рынком, где на грязной брусчатке разложено для продажи разного рода старье, где прохожие вынуждены перешагивать через груды поношенной одежды и хлама, а торгаши зазывают покупателей все теми же заученными выкриками, наперебой предлагая то всевозможный краденый товар, то жалкие обноски. Кругом разлита светлая утренняя прохлада, но на базаре стоит зловоние и гнилой воздух оглашается хриплыми криками зазывал. Люди пробираются между кучами рухляди, копаются в грудах старья, выискивая яркие тряпки и дешевые поддельные украшения, подолгу толпятся разинув рты вокруг торгашей, которые маслеными голосами заманивают ротозеев. На что только людям весь этот хлам и как вообще можно торговать такой дрянью? Всякий раз, когда я прохожу по базарной площади, мне и противно и грустно, а голодные, больные глаза окружающих и вовсе повергают меня в уныние. Когда же наконец здесь начнут продавать чистое, добротное платье, когда раскинут на прилавках душистое белоснежное полотно, разложат настоящие украшения и драгоценные камни? Но вот однажды я встретил седого как лунь старика, он тоже прогуливался среди груд старья и бесполезного хлама. - Что это вы морщите нос? - сказал он мне. - Людям нравится здешний базар, сами видите. Зачем же лишать их этой отрады? Им по душе блошиный рынок, недаром здесь всегда толпится народ. А вот если бы тут стали предлагать прохожим чистое, благоухающее полотно, как вы думаете, привлек бы базар такую уйму народа? И если бы торговали подлинными украшениями, разве все могли бы их купить? Только фальшивые побрякушки дешевы и потому доступны любому. И разве эти подделки вовсе лишены всякой ценности? Разве они не сверкают так же, как сверкают глаза тех, кому посчастливилось их купить? Отнимите у людей блошиный рынок, к которому они так привыкли, и, сдается мне, вряд ли они будут счастливы. - А сейчас они счастливы? - спросил я, глядя на блестящую побрякушку, которую старик взял с прилавка и теперь держал на ладони. - Да. - Он осторожно положил побрякушку назад, на грязный прилавок. - А что такое счастье?
... Мы пересели на диван в углу фойе и, глядя на кружащийся за окном снег, вели застенчивую беседу. Я заказала горячее какао, он отказался от всего. Он совершенно не уступал мне в отсутствии умения вести разговор. Вдобавок, у нас не было для беседы общей темы: разговор поначалу зашёл о погоде, затем переключился на удобство гостиницы. -- Вы один приехали сюда? -- спросила я. -- Да. А вам нравится кататься на лыжах? -- Не так чтобы очень, -- ответила я. -- Просто подружки уговорили поехать вместе. По правде, я даже не особо пытаюсь кататься. Я очень хотела узнать про ледяного человека: действительно ли его тело сделано изо льда, что он обычно ест, где живёт летом, имеет ли семью и всякое такое. Однако о себе ледяной человек ничего не рассказывал. Я же не осмеливалась спросить, предполагая, что он не хочет об этом говорить. Вместо этого он рассказал мне же обо мне самой. В это трудно поверить, но ледяной человек хорошо знал всё, что касалось меня: будь то семья или возраст, увлечения или здоровье, школа или товарищи, -- всё, вплоть до мелочей, о которых я сама уже давно позабыла. -- Ничего не понимаю! -- сказала я, покраснев. -- Такое ощущение, будто меня раздели на виду у всех догола. Откуда вы обо мне всё знаете? Может, вы умеете читать мысли людей? -- Читать мысли, скажем, я не умею, но мне понятно. Просто понятно, -- ответил он, -- словно всматриваюсь в самую толщу льда. Если пристально посмотреть, и вас будет видно насквозь. -- А моё будущее? -- Будущего не видно, -- ответил он с бесстрастным лицом и медленно кивнул головой. -- У меня нет ни малейшего интереса к будущему. Точнее, для меня не существует самого понятия -- «будущее», потому что будущего у льда нет. В нём лишь сковано прошлое. Сковано и видно так отчётливо, будто бы всё -- живое. Лёд -- он может таким образом сохранять разные вещи чистыми и прозрачными. Сохранять всё как есть. И в этом главное предназначение льда, его сущность. -- Вот и славно! -- обрадовалась я. По правде, не хотелось знать своё будущее...
