-- Так она же все спланировала с самого начала! Чистая лиса! И что один ребенок уже в доме есть, и пеленок полно; и что гадость такую лучше проделывать в доме попрестижней...
>прошлую субботу, и молодые ездили венчаться в большом автомобиле, украшенном белыми лентами, что об этом была заметка у них в газете, и что она, конечно, знает, что Чарли в..
Ни сумерки не властны, ни года над нами. В небе - синь и безмятежность. Нас в мире только двое в час, когда Вселенная хранит покой и нежность.
Ты умывалась утренней росой, и свет земной был ярок и велик. Остался в памяти прекрасный и святой с тобою разделенный краткий миг.
* * *
Ты улыбаешься - и гаснут все светила. Ты - свет, покой, надежда и мечта. Лишь на тебя земных щедрот хватило, жизнь без тебя пустынна и пуста.
Ты разоряла, ты же мне дарила воспоминанье, тайну, шорох, звук. Ты улыбаешься - и гаснут все светила. Ты улыбаешься - и меркнет все вокруг.
* * *
Рыцарь скачет одиноко ночью, под копытами цветы вырастают, пламенные,горючие.
Душа у него горит. И земля беременеет и цветы рожает, и они цветут еще утром, еще дальнею, еще чужою порою памятью о нем, давно далеко в бою сраженном.
(Перевод Е. Суриц)
* * *
Брошен рассветом, звездами, травой и весенними ливнями - всем, что есть в жизни живого.
Все ушли, все друзья: грозы, ливни, трава по утру, запах леса в дожде,- я на свете один. все, что в жизни живого, умолкло. Брошен, брошен.
Где дорога во тьму, милосердную, нежную тьму? Где дверца в стене вокруг острова жизни,- низкая дверца - пригнуться и выйти?
(Перевод Е. Суриц)
* * *
Сколько троп затоскует по путнику, сколько стежек люди забудут.
А когда-то их найдут, откроют, их красе подивятся. Так мы,юные, находили тропки в мягкой траве. И брели по ним, по росе, воображая, будто бредем наобум.
(Перевод Е. Суриц)
* * *
Песня солнечной тропинки В унисон со счастьем спета. Летний день несет на спинке И бежит тропинка эта.
Мрака, сумрака тенета, что вы против тайны света? Тьмы глубины и высоты, Что вы против песни лета?
... К месту назначения путники прибыли уже после заката. Штаб-квартира лагеря была удобно расположена вдоль длинной заводи, осененной высокими деревьями. Разбросанные по траве палатки и брезентовая кладовая показывали, что стоянка эта рассчитана на долгий срок. Ковбои только что вернулись в лагерь, где никто не ждал их с ужином. Какие только проклятия не сыпались на голову сбежавшего повара! Пока они снимали седла и спутывали лошадей, в лагерь прибыли новички и осведомились, где здесь Пинк Сондерс. Старший выступил вперед, и они отдали ему записку управляющего. Пинк Сондерс, распоряжавшийся всем, что касалось работы, считался первым весельчаком и балагуром в лагере, где все - от повара до управляющего - были на равном положении. Прочитав записку, он помахал товарищам и, надрывая глотку, торжественно объявил: - Джентльмены, позвольте представить вам Маркиза и Мисс Салли! Новички были явно огорошены. Новый повар вздрогнул, но, вспомнив, что "Мисс Салли" - обычное прозвище поваров на всех ранчо Западного Техаса, успокоился и добродушно присоединился к общему смеху. Что касается его спутника, то эта выходка не только привела его в смущение, но и рассердила. Резко повернувшись, он ухватился за луку седла, очевидно намереваясь ускакать. Но Мисс Салли тронул его за плечо и сказал смеясь: - Ничего, ничего, Маркиз. Сондерс не хотел тебя обидеть - наоборот! У тебя такой гордый вид, и нос, как у аристократа, - эта кличка как раз по тебе. Мисс Салли расседлал лошадь, и Маркиз, сменив гнев на милость, последовал его примеру. Мигом засучив рукава, Мисс Салли бросился к кладовой. - Ну да, я ваш новый повар, черт возьми! А ну-ка, ребята, соберите побольше хворосту, и в полчаса я спроворю вам самый настоящий ужин. Живость и добродушие, с какими Мисс Салли в мгновение ока перерыл все в кладовой и, найдя кофе, муку и сало, взялся за дело, сразу завоевали ему расположение лагеря...
