В самолете с открытой кабиной пилот в непогоду высовывается из-за ветрового стекла, чтобы лучше видеть, и воздушный поток еще долго хлещет по лицу и свистит в ушах...
Как полагалось, приходил в восторг от Боттичелли в галерее Уффици и по крайней своей молодости пренебрежительно отворачивался от того, чего мой кумир и наставник не одобрял...
Архитектурное проектирование дома. Мы считаем, что дизайн-проекты квартир и архитектурное проектирование дома определяет Вас как хозяина своего дома. Архитектурное решение, стилистика и дизайн каждого уголка помещения может рассказать о собственнике много больше, чем его внешность. www.line8.ru
Лагерквист Пер (Lagerkvist Per) (1891 год - 1974 год) - шведский писатель.
Родился 23 мая 1891 в Векшё. После окончания Упсальского университета в канун Первой мировой войны уехал из Швеции и много лет прожил в Дании, Франции и Италии. Творческие достижения Лагерквиста снискали ему славу «гиганта современного классицизма». Его романы в целом посвящены фундаментальным проблемам добра и зла в человеке. В повести Палач (Bodeln, 1933) ставится вопрос о насилии. В романе Карлик (Dvargen, 1944) животное начало в человеке трактуется с иронией, заставляющей вспомнить Дж.Свифта. Варавва (Barabbas, 1950) – поучительная притча из времен Христа. В Швеции высоко ценят Лагерквиста-драматурга. Первый успех на сцене ему принесла пьеса о тщетности всего сущего – Тайна неба (Himlens hemlighet, 1919); среди поздних драм значительны Невидимый (Den osynlige, 1923), Человек без души (Mannen utan sjl, 1936) и Победа во тьме (Seger i morker, 1939). Другие его произведения – повести Сивилла (Sibyllan, 1956) и Мариамна (Mariamne, 1968) и книга рассказов Вечная улыбка (Det eviga leendet, 1920). В 1940 Лагерквист был избран одним из 18 «бессмертных» членов Шведской академии, а в 1951 ему была присуждена Нобелевская премия по литературе. Умер Лагерквист в Стокгольме 11 июля 1974.
Тем временем:
... Стефан изумленно молчал: его глубоко ранило, что Микаэль мог так говорить о том, что надлежало почитать и любить. Он понял: брат - чужой ему, он совсем не знает его. И он отдалился от него, с каждым днем все больше замыкаясь в себе. Теперь, когда до утрам, перейдя влажную от росы дорогу, он входил в родную кузницу, он сильнее, чем когда-либо, ощущал, как прекрасна старая постройка и как покойно ему самому в ее стенах. Больше прежнего он теперь дорожил всем, что окружало его: старые, изношенные наковальни поблескивали в полумраке под глухой шум кузнечного меха. По вечерам, когда вокруг сгущались сумерки, стоит он, бывало, подле кузницы на темной, вытоптанной земле и подковывает крестьянскую лошадь: сперва срежет с копыта омертвелый рог, потом забьет в подкову гвозди и все это время прижимает к себе сильную, вздрагивающую ногу лошади, а ее влажная морда свешивается ему через плечо, - стоит и думает, что вот так просто, смиренно желал бы он скоротать свой век. Но Микаэль все сильнее тяготился теснотой кузницы, скудостью трудовых будней. Его замыслы обновления дела обретали все более четкие очертания и с каждым днем становились все дерзновенней. Следовало купить новые, современные машины. Само помещение должно быть просторным и светлым, и кузницу надо переоборудовать в мастерскую, выполняющую любые работы по металлу. В его воображении уже вставал дом - выбеленный, чистый и обновленный, с широкими окнами и обшитой железом крышей, дом, залитый ярким дневным светом. И он уже видел самого себя рядом с другими рабочими у могучих токарных и сверлильных станков. Но когда он заговаривал об этом с братом или старухой матерью, те лишь отворачивались от него. Тогда он начинал бушевать и осыпал их градом попреков. И не стало в их доме согласия. Прошло два года, а взаимное озлобление лишь нарастало. Но вот Микаэль женился, покинул родной дом и принялся своими силами строить новую мастерскую неподалеку от старой кузницы. Получилась завидная постройка из ярко-красного кирпича, которую затем покрыли толстым слоем штукатурки, белой как снег...
