.. В общем, было бы чтиво, а какое - неважно. Перетекавшая туда-сюда через кофейню студенческая братия то и дело оставляла ей что-нибудь почитать, и она трескала кни..
онизив голос, со священным трепетом, обнажать голову перед его
портретом, почитать благодетелем, дающим хлеб наш насущный и все земные
блага, и сознавать, что мы посланы в это..
Лагерквист Пер (Lagerkvist Per) (1891 год - 1974 год) - шведский писатель.
Родился 23 мая 1891 в Векшё. После окончания Упсальского университета в канун Первой мировой войны уехал из Швеции и много лет прожил в Дании, Франции и Италии. Творческие достижения Лагерквиста снискали ему славу «гиганта современного классицизма». Его романы в целом посвящены фундаментальным проблемам добра и зла в человеке. В повести Палач (Bodeln, 1933) ставится вопрос о насилии. В романе Карлик (Dvargen, 1944) животное начало в человеке трактуется с иронией, заставляющей вспомнить Дж.Свифта. Варавва (Barabbas, 1950) – поучительная притча из времен Христа. В Швеции высоко ценят Лагерквиста-драматурга. Первый успех на сцене ему принесла пьеса о тщетности всего сущего – Тайна неба (Himlens hemlighet, 1919); среди поздних драм значительны Невидимый (Den osynlige, 1923), Человек без души (Mannen utan sjl, 1936) и Победа во тьме (Seger i morker, 1939). Другие его произведения – повести Сивилла (Sibyllan, 1956) и Мариамна (Mariamne, 1968) и книга рассказов Вечная улыбка (Det eviga leendet, 1920). В 1940 Лагерквист был избран одним из 18 «бессмертных» членов Шведской академии, а в 1951 ему была присуждена Нобелевская премия по литературе. Умер Лагерквист в Стокгольме 11 июля 1974.
Тем временем:
... - Ну? - спросил доктор. - Ты знаешь. Пинки дома, - сказал Джин, опустив глаза. - Да, я слышал, - равнодушно ответил доктор. - Он ввязался в драку в Бирмингеме, и ему прострелили голову. - Джин помолчал. - Мы приглашали доктора Бехрера, мы думали, что ты, наверное, не захочешь, не придешь. - Не захочу и не приду, - мягко согласился доктор. - Но подумай, Форрест, дело ведь такое, - настаивал Джин. - Понимаешь, как все получается, ты ведь сам говорил, доктор Бехрер ни черта не смыслит. Я и сам в него не верю. Он сказал, что пуля давит на... давит на мозг, а вытащить ее он не может, боится, что получится это... кровоизлияние, что ли, даже не знает, следует ли нам везти его в Бирмингем или Монтгомери, потому что можно и не довезти... Доктор нам совсем не помог, а нам бы так хотелось. - Нет, - сказал его брат и покачал головой. - Нет. - Ну, просто осмотри его и скажи, что же нам делать? - умолял Джин. - Он без сознания, Форрест. Он тебя даже не узнает, да и ты узнаешь его с трудом. Понимаешь, дело в том, мать его обезумела от горя. - Ею владеет животный инстинкт, и ничего больше. - Доктор вытащил из бокового кармана фляжку с алабамской кукурузной водкой, наполовину разбавленной водой, и выпил. - Мы-то с тобой понимаем, что парня этого следовало утопить в тот самый день, как он родился. Джин вздрогнул. - Парень, конечно, никудышный, - согласился он, - непрямо не знаю - если бы ты увидел его, как он лежит... Сопротивляясь растущему опьянению, доктор вдруг ощутил потребность действовать, проявить свою угасающую, но все еще живую волю. - Ладно, я осмотрю его, - сказал он, - но сам и пальцем не пошевелю, потому что ему давно следовало сдохнуть. И даже смерти ему мало за то, что он проделал с Мэри Деккер. Джин прикусил губу. - Форрест, ты в этом уверен? - Уверен?! - закричал доктор. - Разумеется, я уверен. Она умерла от голода; он давал ей две чашки кофе в неделю. А если бы ты видел ее туфли, то понял бы, что она прошла пешком много-много миль. - Доктор Бехрер говорит...
