— Понимаю, а это далеко?— Шесть или семь миль.— Послушайте, может быть, вы ей передадите на словах? Или какой нибудь сосед, у которого есть телефон, зашел бы к ней? Неужели нельзя хоть как то с ней связаться?..
виниловые проигрыватели. Любители классической музыки наверняка оценят многообразие виниловых проигрывателей, предлагаемых компанией «Солярис». www.solyaris.ru
... "Будет жаркий день, душно, гроза", - говорит первый, а второй игриво: "Серьезно?" Первый голос столь же игриво отвечает: "Mais oui. Прошу прощения, Бернар. Но это так. Придется потерпеть". Бернар громко смеется и говорит: "Это кара за грехи наши". А первый голос: "С какой стати, Бернар, я должен страдать за твои грехи?" Тут Бернар смеется еще громче, как бы давая понять всем слушателям, о какого рода грехе идет речь, и я понимаю его: то наша заветная мечта жизни - пусть все считают нас великими грешниками! Да будут наши пороки сродни ливням, бурям, ураганам! Когда нынче французы раскроют над головами зонтики, пусть вспомнят двусмысленный смех Бернара и изойдут завистью к нему! Я переключаю транзистор на соседнюю станцию, ибо хочу привлечь к близящемуся забытью более интересные образы. На соседней станции жен ский голос сообщает, что будет жаркий день, душно, гроза, и я счастлив, что у нас во Франции столько радиостанций и повсюду в одно и то же время говорится об одном и том же. Гармоническое сочетание однообразия и свободы - чего лучшего может желать себе человечество? Затем я снова поворачиваю ручку туда, где только что Бернар выставлял напоказ свои грехи, но вместо него слышу другой голос, поющий о новой модели марки "рено", кручу еще, и хор женских голосов расхваливает распродажу мехов, переключаю назад на станцию Бернара, улавливаю два последних такта гимна автомобилю "рено", и тут же вновь вторгается сам Бернар. Напевным голосом, напоминающим только что затихшую мелодию рекламы, он сообщает, что вышла новая биография Эрнеста Хемингуэя, сто двадцать седьмая по счету, но на сей раз истинно сенсационная, ибо из нее вытекает, что Хемингуэй за всю жизнь не сказал ни единого слова правды. Он не толь ко преувеличил число ранений, полученных им в Первую мировую войну, но и изобразил себя великим совратителем, тогда как доказано, что в августе 1944-го, а затем с июля 1956-го был полным импотентом. "О, возможно ли?" - смеется второй голос, и Бернар кокетливо отвечает: "Mais oui...
