Будь у меня получше со здоровьем, я бы, наверное, тут же согласился.
Сейчас трудно сказать, что бы изменилось для меня в результате. Вполне
возможно, что меня послали бы в ..
аивались язвительного старикашки с длинным острым носом и еще более острым языком, ненавидели его неторопливые движения и стойкое упорство, с которым он удерживал за собой л..
... Альберт, его внучатый племянник, отправился за ним в Портсмут на своем форде, к вечеру они должны были приехать. -- Только представьте себе, -- говорила миссис Джордж, -- он не был здесь больше пятидесяти лет. Он даже никогда не видел моего Джорджа, а ему уже пошел пятьдесят первый год. -- А что думает об этом миссис Медоуз? -- спросил я. -- Ну, ведь вы ее знаете. Она сидит и улыбается про себя. Сказала только: "Он был красивым парнем, когда уезжал, но не таким положительным, как его брат". Вот поэтому она и выбрала отца моего Джорджа. Она еще говорит: "Теперь-то, вероятно, он угомонился". Миссис Джордж пригласила меня зайти познакомиться с ним. С наивностью деревенской жительницы, которая если и уезжала из дома, то не дальше, чем в Лондон, она считала, что, раз мы оба побывали в Китае, у нас должны быть общие интересы. Конечно, я принял приглашение. Когда я пришел, вся семья была в сборе; все сидели в большой старой кухне с каменным полом, миссис Медоуз -- на стуле у огня, держась очень прямо и в своем парадном шелковом платье, что меня позабавило, сын с женой и детьми -- за столом. По другую сторону камина сидел сгорбленный старик. Он был очень худ, и кожа висела на его костях, как старый, слишком широкий пиджак. Лицо у него было морщинистое и желтое; во рту не осталось почти ни одного зуба. Мы поздоровались с ним за руку. -- Очень рад, что вы благополучно добрались сюда, мистер Медоуз, -- сказал я. -- Капитан, -- поправил он меня. -- Он прошел всю аллею, -- сказал мне Альберт, его внучатый племянник. -- Когда мы подъехали к воротам, он заставил меня остановить машину и заявил, что хочет идти пешком. -- А ведь я целых два года был прикован к кровати. Меня снесли на руках и посадили в машину. Я думал, что никогда уже не смогу ходить, но когда я их увидел, эти самые вязы, -- помню, отец их очень любил, -- то почувствовал, что опять могу двигать ногами...
