Так что, в известном смысле, вы не придумываете места действия своих книг. Они вне вас, вокруг вас, нужно лишь протянуть руку и выбрать: поезд, больница, лондонский отель, карибск..
Стелла Кэлмен (она же знаменитая Стелла Уокер), поздоровавшись с Джоэлом, не отошла к другим гостям. Она медлила - она была так очаровательна, что это тр..
... Ученый Томас Гекели рассказывает, что, когда они высадились, из зарослей выбежала нагая белая женщина. Женщину звали Барбара Томсон. Четыре года назад она, ее муж и еще четверо мужчин вышли в море, чтобы разыскать остов разбитого судна, рассчитывая спасти груз. Мужчины затеяли ссору, лодка затонула у острова Энтранс. В живых осталась одна Барбара. Ее спасли островитяне, а один из них, по имени Борото, взял в жены. Итак, перед нами была родина Борото - аборигена, который взял в жены белую женщину. Теперь остров безлюден. На родине Борото не слышится человеческая речь. Безлюден и остров Принца Уэльского, где некогда тоже жили люди. Опустели и все другие острова, которые лежат к северу. "Белые люди, - сказал мне позднее темнокожий мальчик, - приходят на наши острова, как болезнь. Они не остаются. Они приходят и уходят. А после них приходит Смерть и поселяется среди нашего народа. Ее лицо - лицо белого человека. Скоро на этих островах никого не останется. Тогда белые люди перестанут сюда приезжать. Они отправятся в другие места, где темнокожие сильны и здоровы. И темнокожие там вымрут, как мы". Остров Энтранс молчал. Ведь остров без жителей - это остров без голоса. Сто лет назад, когда здесь жил Борото, Энтранс мог говорить устами его племени. Словно погруженный в тяжелое раздумье, остров не видел нашего катера, уверенно рассекавшего волны. Но вот Энтранс остался позади. Встречая открытое море, наш "Дельфин" встал на дыбы, как лошадь. Я уцепился за поручни. Катер тяжело приподнимался, неохотно преодолевая сопротивление ветра и свистящих волн, затем скользил вниз, на мгновение замирая в голубовато-зеленых впадинах моря. Рулевой по-прежнему орудовал ногой, направляя катер. Он сидел на крыше рубки все в той же позе и напряженно смотрел перед собой, остерегаясь рифов и мелей. Он казался олицетворением той силы, которая заставляла нас скользить по волнам; он словно управлял и ветром и морем. Когда нос катера поднимался навстречу волне, фигура рулевого взмывала вверх подобно ястребу...
