Я хочу к нему заглянуть. - Она подняла свой стакан. - За семейные встречи. Послушайте, а почему бы вам... В этот момент на меня прыгнула Аста, толкнув в живот передними лапами...
-- Верно. Он зла к тому не имеет, кого жизни должен лишить, нет. Он ему вроде доброго приятеля может быть, я сам видел. -- Правда что вроде приятеля! При мне раз было, они в обнимку к помосту шли! -- Да ну! -- Потому как оба до того захмелели -- еле на ногах держались: все выпили, что им поднесли, да еще добавили, вот кренделя-то и выделывали. И хоть оба они были хороши, а все же, сдается мне, палач из них двоих пьяней был. "У-ух!" -- говорит, это когда голову-то ему отсекал. Все расхохотались, приложились к своим кружкам. -- А тебя, стало быть, плаха дожидалась. Да, эта дорожка никому из нас не заказана. -- Верно говоришь. -- Нет, но чтоб у него такая власть была, а? Это ж подлинно как чудо свершилось, что ты нам рассказал-то. Не сними он с тебя проклятия, пропала бы твоя головушка. -- О, брат, он еще какие чудеса творит! Пожалуй что, почище некоторых святых! -- Ну, самые-то великие чудеса святые угодники творят и пречистая дева! -- Да Иисус Христос, искупивший грехи наши! -- Само собою, дурья твоя башка, только не о том теперь речь. У нас-то о заплечном мастере разговор! -- У него и правда власть есть. Зло -- оно власть имеет, это уж так. -- Власть-то есть, да только откуда? Говорю вам, от дьявола она! Оттого люди и падки до зла, как ни до чего другого, куда более, чем до слова божия и до святых таинств. -- Однако ж, вот ему помогло. -- Да, что ни говори, а помогло же! -- Может, и так. -- А священнику, глядишь, и не совладать бы. -- Куда, и думать нечего, тут зло верховодило, у него он был под пятой! -- Тьфу, сатана это все, его проделки! -- Ну-у?.. -- Сами же слыхали, палач-то отворотился, как мать его молвила "господь благослови". -- Фу ты!.. -- А-а, черт, выпьем! Что мы все сидим да всякую дьявольщину поминаем! -- И то верно, пива нам! Пива, говорю, еще! Да какого позабористей! -- Чтоб из самой лучшей бочки! Бр-р... только не из той, где палец ворюгин подвешен... А что, правда ль, что у вас ворюгин палец в пиве болтается? Служанка, побледнев, покачала головой, что-то пробормотала. -- Чего уж отпираться, весь город знает! Ладно, давай хоть и оттуда! Один черт, нам бы крепость была!.. У-ух! -- как палач-то сказал. -- Ты не больно ухай! Не ровен час, без головы останешься, и захочешь напиться -- да некуда лить!
Вот и надо попользоваться, пока время не ушло! Это пиво сам бес варил, я по вкусу чую! -- Тут и есть сатанинское логово, зато уж пиво -- лучше не сыщешь! Они выпили. Навалились на стол, широко расставив локти. -- Я вот думаю, казни ль завтра быть спозаранку или как надо понимать? -- вопросил старикашка-сапожник. -- Кто ж его знает... -- Может статься, что и так.
... В особенности сторонился он женщин - судя по всему, из него должен был получиться закоренелый старый холостяк. Однако в сорок шесть лет он, ко всеобщему изумлению, влюбился в секретаршу у себя на службе и женился. Его избранницей была весьма толковая молодая особа по имени Аминта, едва со скамьи колледжа и в высшей степени современная. Она могла снизойти до Пикассо, но такой предмет, как гомосексуализм, внушал ей лишь безмерную скуку. Она носила шляпку с викторианской камеей, а дома у нее висели два отличных рисунка Милле. Венчались в церкви. Аминта была ревностной прихожанкой, что приводило в легкое замешательство Сэмюела, который не был даже крещен. Афиния Баттерсби придерживалась вполне определенных взглядов на религию. Как ученый она считала религию вздором, как феминистка - средством порабощения женщин, изобретенным мужчинами. И все же, руководствуясь подсказками Аминты, Сэмюел продержался до конца венчания и не ударил в грязь лицом. Молодые поселились в Кью, в прелестном особнячке в стиле рескинской готики и обставили его хорошей викторианской мебелью красного дерева. Аминте повезло: в лавчонке, среди разного старья, она наткнулась на морской пейзаж Кларксона Стэнсфилда, и он достался ей за десять фунтов. Превосходное полотно придало их гостиной благородное своеобразие. Золоченые часы под стеклянным колпаком, заветное сокровище Аминты, просились - и были водворены - на каминную полку с драпри. Теперь Аминта готова принимать у себя друзей Сэмюела и с удивлением убеждается, что таковых нет. Зато у нее их десятки, обоего пола и всех возрастов - главным образом друзья по колледжу. Эти молоденькие женщины все либо служат, либо только что вышли замуж, либо и то и другое. Они приходят к Аминте каждый день и приносят с собой младенцев и красное сухое вино...
