Мы все оставляли записки, в то утро. Еще до рассвета. Спускались на цыпочках по темным лестницам, каждый со своим чемоданом, потом проходили крадучись по темным улицам в компании только мусорных машин...
Все о Нэл вспоминаю. По воскресеньям мы всегда жареное мясо на обед ели. Тим продал своих лошадей и капканы. Он перестал охотиться и перешел на положение пенсионера...
... Господи помилуй! Какие гостиные, какая мебель, какое освещение!.. Пышная фигура моей спутницы с необыкновенной отчетливостью отражается в паркете. Ковер на столе, ковер под столом, бархат на диване... На мраморных тумбах стоят урны и длинногорлые этрусские вазы, кресла такие, что в самом худшем из них наслаждение сидеть даже тогда, когда вам снимают голову с плеч. А портьеры!.. А золотые кисти, тяжелые, как смертный грех! Я вздохнул: - Боже мой! Вот бы мне, бедняку, праздновать сочельник в этакой гостиной. - Погляди! - прошептала моя спутница. Я просунул голову между рукой и талией моей спутницы и, заслонившись портьерой, смотрел. В гостиной было двое: молодая красивая блондинка (просто конфетка - скажу я вам) в длинном платье и какой-то столь же худой, как и скучающий, щеголь, который сидел на диване, поминутно перекладывая ноги с колена на колено и прочесывая пальцами довольно жидкие бакенбарды. - Ты все же уходишь, Кароль? - спросила блондинка голосом, который пронзил мое сердце, как игла обойщика матрац. - Я останусь, Анеля, если только... - отозвался я. - Да тише, ты-ы... - пробурчала Вигилия, бесцеремонно прижимая мою голову к своей подбитой ватой талии. - Мне необходимо пойти, душечка, честное слово, - соизволил наконец ответить щеголь, снова перекладывая ногу на ногу. - И ты оставляешь меня одну даже в такой день, Кароль? Голос блондинки просверлил мне лопатку и застрял где-то в шубе. - Предрассудки! Сентименты! - зевнул щеголь. - Ты совсем не думаешь обо мне. - Тебе только так кажется, мой ангел, - ответил щеголь, поднимаясь. - Если бы я о тебе не думал и не соблюдал старых обычаев, я не купил бы тебе к рождеству гарнитур за триста пятнадцать рублей с полтиной, считая извозчика. Ну, будь здорова. Сказав это, он наклонился к прелестной даме в длинном платье, поцеловал цветок, приколотый к ее волосам, и вышел...
