Действительно, многие замечали, что перед пулями Блю почему-то тушуется. Томлин, с другой стороны, возвращается в окопы, как только может стоять на ногах...
... - Понравилось тебе там? - Чикаго мне больше по вкусу, отец, - ответил Бэйтмен. - Эдварда Барнарда ты не привез с собой? - Нет. - Как он там живет? Бэйтмен помедлил, его красивое, тонкое лицо омрачилось. - Я бы не хотел о нем говорить, - сказал он наконец. - Хорошо, мой друг, не надо. У твоей матери сегодня счастливый день. Они миновали самые людные улицы и теперь ехали берегом озера к внушительному зданию, точной копии одного старинного замка на Луаре, которое мистер Хантер построил несколько лет назад. Едва Бэйтмен оказался один в своей комнате, он поднял телефонную трубку и назвал номер. Ответил знакомый голос, и сердце его забилось. - Добрый день, Изабелла, - весело сказал он. - Добрый день, Бэйтмен. - Как это вы узнали мой голос? - Я не так уж давно его слышал. И потом я ждала вас. - Когда можно вас увидеть? - Если у вас нет ничего более интересного на сегодняшний вечер, приходите к нам обедать. - Вы прекрасно знаете, что для меня не может быть ничего интереснее. - Вам, наверно, есть о чем порассказать? Ему почудилось в ее голосе нотка настороженности. - Да, - ответил он. - Хорошо, вечером вы мне все расскажете. До свидания. Она положила трубку. Это так похоже на нее - ждать долгие часы, хотя можно было бы и раньше узнать о том, что так близко ее касается. В ее сдержанности Бэйтмен видел замечательную силу духа. Обедали только вчетвером: Изабелла, ее родители и Бэйтмен. Он наблюдал, как она все время направляет разговор, не давая ему выйти за рамки легкой светской болтовни, и ему пришло в голову, что точно так же какая-нибудь маркиза, над которой уже нависла тень гильотины, болтала о всяких пустяках, не желая думать о неумолимом завтра. Тонкое лицо, аристократически короткая верхняя губка и пышные белокурые волосы тоже придавали ей сходство с маркизой, и, даже не будь это всем известно, вы угадали бы, что в ее жилах течет кровь лучших семей Чикаго...
