Тут они закричали: - А вот и Эдгар! Ну-ка, Эдгар! Что ж ты не заберешь своего папашу, Эдгар? Они приплясывали на месте, корчили рожи и угрожали Эдгару...
Редклиф был раздосадован. - А ну, Кац, по второму, - велел он. И когда хозяин укатился за новым стаканом пива, Сэм дружелюбно сказал мальчику: - Не хотел тебя дразнить...
Послышались возгласы. Шерлок Холмс в Тибермесниле? Это -- всерьез? И Арсен Люпэн действительно находится в этих местах? -- Арсен Люпэн и его шайка не должны быть далеко...
Два народа вели друг с другом большую войну, которой оба очень гордились и которая так разжигала страсти, что обычные мелкие человеческие переживания против них ничто. Уцелевшие в битвах люди жадно предавались им. По обеим сторонам границы, где велись бои и не затихала кровопролитная резня, воздвигались огромные монументы павшим воинам, принесшим себя в жертву отчизне и ныне упокоенным в земле. Туда устремлялись паломники, там произносились пылкие речи в честь героев, кости которых спят под землей, освященные доблестной смертью и прославленные навеки. Но вот прокатилась молва, что на полях былых сражений ночами происходит что-то странное. Мертвые встают из могил, переходят границу и встречаются, будто они давным-давно помирились. Весть потрясла всех. Павшие смертью храбрых герои, перед которыми преклоняется народ, встречаются с врагами, мирятся с ними! Ужасно! Оба народа выслали комиссию, чтобы в этом разобраться. За уцелевшими после боев чахлыми деревьями устроили засаду и стали дожидаться полуночи. И - о ужас! - невероятные слухи подтвердились. Из пустынной земли восставали страшные привидения и шли к границе, причем, кажется, они что-то несли. Все бросились к ним с негодованием: - Вы принесли себя в жертву родине, мы перед вами преклоняемся, к вам рвутся паломники, мы почитаем и помним вас, свято оберегаем ваши могилы, а вы якшаетесь с врагом, миритесь с ним! Павшие герои удивились: - Да что вы, ничего подобного. Мы по-прежнему ненавидим друг друга. Просто меняем кое-какие кости, они все ужасно перепутались.
... Вы должны иметь возможность передать их, как только они пришлют вам инструкции. Он открыл рот. Потом захлопнул его, щелкнув зубами, и надвинулся на меня. - Меня никогда... слышите, никогда и никто не мог принудить к чему-либо в этом роде! - прохрипел он. - И пока что я не рехнулся от старости! Я не клюну на этот блеф! - И это, несомненно, порадует вашу дочь. Послушайте, то, что я вам предлагаю, необходимый тактический ход. Не думаю, чтобы эти пятьдесят тысяч значили для вас так уж много, а уплата выкупа даст нам два шанса. Во-первых, при передаче денег всегда существует возможность задержать лицо, которое за ними явится, или, по меньшей мере, выйти на какой-то след. Во-вторых, когда ваша дочь вернется домой, она сможет сообщить какие-то детали, которые помогут нам схватить похитителей. Как бы предусмотрительны они ни были. Он сердито затряс головой. С меня было довольно препирательств, поэтому я вышел, рассчитывая на то, что логика моего предложения дойдет до него раньше, чем будет слишком поздно. В резиденции Гейтвудов было столько прислуги - сторожей, садовников, камердинеров, лакеев, шоферов, поваров, горничных и так далее, что хватило бы для содержания отеля. Одри Гейтвуд не получала перед своим уходом телеграммы или письма с посыльным, и никто не звонил ей по телефону - словом, не был использован ни один из тех приемов, к которым обычно прибегают, чтобы выманить жертву из дома. Своей горничной она сказала, что вернется через час или два, однако тот факт, что она не вернулась ночевать, отнюдь не обеспокоил горничную. Одри была единственной дочерью и после смерти матери вела себя, как ей заблагорассудится. Отец никогда не знал, где его дочь. Они не очень ладили друг с другом; слишком похожие характеры, как я догадывался. Ничего необычного в том, что она не ночевала дома, не было. Она редко информировала домашних о намерении переночевать у какой-нибудь приятельницы. Одри исполнилось только девятнадцать лет, но выглядела она на несколько лет старше...
