Sibyllan

Перевод со шведского Т. Величко

В одинокой хижине на откосе горы, у подножия которой лежали Дельфы,
жила древняя старуха со своим слабоумным сыном. Хижина была совсем
маленькая, задней стеною ее служил горный склон, из которого постоянно
сочилась влага. Это была убогая лачужка, некогда построенная здесь
пастухами. Она сиротливо лепилась к пустынной горе высоко над городом и над
священной землею храма. Старуха редко покидала хижину, сын -- никогда. Он
сидел в полумраке и улыбался чему-то своему, как он сидел и улыбался всю
жизнь. Теперь он был далеко не молод, кудлатая голова начала уже седеть. Но
лицо его осталось нетронуто, осталось такое, каким оно было всю жизнь --
безбородое, поросшее пухом и в своей младенческой первозданности лишенное
ясно обозначенных черт, -- с этой застывшей на нем странною улыбкой. У
старухи лицо было суровое и морщинистое, почерневшее, точно опаленное огнем,
взгляд ее обличал человека, которому дано было видеть бога.
Жили они в полном уединении, никто к ним не наведывался и даже близко
никогда не подходил. У них было несколько коз, в горах старуха собирала
коренья и травы -- тем они и кормились. От других людей им не приходилось
ждать помощи, ибо никто не хотел с ними знаться.
Вход в хижину был обращен в сторону долины, и старуха часто сидела на
пороге в сумрачной нише и смотрела вниз, на давным-давно оставленный ею мир.
Все лежало перед нею как на ладони: город, где люди сновали меж домами,
занятые своими хлопотами, священная дорога, по которой пилигримы
торжественно шествовали к храмовой площади, алтарь, где совершались
жертвоприношения перед обителью бога. Все ей было хорошо знакомо. А в иные
дни поутру, рано поутру, происходило то, что было ей знакомо ближе и лучше
всего. Храмовая площадь еще безлюдна, лишь юноша-прислужник подметает перед
храмом и убирает вход свежими лавровыми ветками из священной рощи бога.
Солнце только встало из-за гор на востоке, и вся долина залита новым ясным
светом. И, сопровождаемая двумя жрецами, неспешно идет вверх по священной
дороге молодая женщина, она совершила омовение в источнике, бьющем из горной
расщелины, лицо ее исполнено благоговения, а взор устремлен к святилищу, к
которому она приближается. Она наряжена невестою, боговой невестою. И
юноша-прислужник у входа в храм идет ей навстречу, неся чашу, и окропляет ее
освященной водою, и, очистившись, вступает она в обиталище бога, дабы
исполниться его могучим духом.
Так велось с незапамятных времен, так было и теперь. Она сидела на
пороге хижины и смотрела на все своими старыми глазами. Позади нее сидел в
полутьме ее седоголовый сын с поросшим пухом младенческим лицом и улыбался.
Однажды под вечер, перед самым закатом, на горной тропе, что вела из
города, показался человек.

Страницы: (81) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Доктор направился к нему – очередная мета находилась как раз у обрыва. Семнадцатая мета особенно страшила Бобби. Там мяч следовало провести так, чтобы он не сорвался с кручи вниз. Расстояние, в сущности, было не так уж велико, но сознание того, что сразу за лункой обрыв, подавляло. Они пересекли тропу, которая оказалась теперь слева и шла от моря вглубь, огибая край утеса. Доктор взял ниблик, но тут же отложил его в сторону. Бобби глубоко вздохнул и ударил по мячу. Тот стремительно понесся вперед и, перемахнув через край, исчез из поля зрения. – Опять то же самое, – с горечью сказал Бобби. Подойдя к краю расселины, он стал всматриваться. Далеко внизу сверкало море, но мяч мог туда и не долететь, это только поначалу спуск был крутой, а ближе к морю становился пологим. Бобби медленно шел вдоль расселины. Он знал, тут есть одно место, где можно довольно легко спуститься. Мальчики, подносящие мячи, делали это без особого труда – спрыгивали с крутого края вниз и потом появлялись, запыхавшиеся, но торжествующие, с мячом в руках. Вдруг Бобби замер и окликнул своего противника: – Послушайте, доктор, идите скорее сюда. Что вы на это скажете? Внизу, футах в сорока, виднелось что то темное, похожее на кучу старой одежды. У доктора перехватило дыхание. – О, Господи, – выдохнул он. – Кто то сорвался с утеса. Надо к нему спуститься. Бок о бок они стали осторожно спускаться по крутому обрыву. Бобби, более тренированный, помогал доктору. Наконец они добрались до зловеще темневшей бесформенной груды. Оказалось, это мужчина лет сорока, он еще дышал, хотя и был без сознания. Доктор Томас осмотрел его – потрогал руки, ноги, пощупал пульс, опустил веки. Потом встал рядом с ним на колени и обследовал его более обстоятельно. После чего посмотрел на Бобби, которому было явно не по себе, и медленно покачал головой. – Ему уже ничем не поможешь, – сказал он. – Его песенка спета. У бедняги сломан позвоночник. Да… Видно, тропа была ему незнакома, и, когда поднялся туман, он оступился. Сколько раз я говорил нашему муниципалитету, что здесь необходимо поставить ограждение. Доктор встал. – Пойду за помощью, – сказал он. – Распоряжусь, чтобы тело подняли наверх. А то не успеем оглянуться, как стемнеет...

Агата Кристи
«Почему же не Эванс?»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Стол заказов