Ученый Томас Гекели рассказывает, что, когда они высадились, из зарослей выбежала нагая белая женщина. Женщину звали Барбара Томсон. Четыре года назад он..
Ни сумерки не властны, ни года над нами. В небе - синь и безмятежность. Нас в мире только двое в час, когда Вселенная хранит покой и нежность.
Ты умывалась утренней росой, и свет земной был ярок и велик. Остался в памяти прекрасный и святой с тобою разделенный краткий миг.
* * *
Ты улыбаешься - и гаснут все светила. Ты - свет, покой, надежда и мечта. Лишь на тебя земных щедрот хватило, жизнь без тебя пустынна и пуста.
Ты разоряла, ты же мне дарила воспоминанье, тайну, шорох, звук. Ты улыбаешься - и гаснут все светила. Ты улыбаешься - и меркнет все вокруг.
* * *
Рыцарь скачет одиноко ночью, под копытами цветы вырастают, пламенные,горючие.
Душа у него горит. И земля беременеет и цветы рожает, и они цветут еще утром, еще дальнею, еще чужою порою памятью о нем, давно далеко в бою сраженном.
(Перевод Е. Суриц)
* * *
Брошен рассветом, звездами, травой и весенними ливнями - всем, что есть в жизни живого.
Все ушли, все друзья: грозы, ливни, трава по утру, запах леса в дожде,- я на свете один. все, что в жизни живого, умолкло. Брошен, брошен.
Где дорога во тьму, милосердную, нежную тьму? Где дверца в стене вокруг острова жизни,- низкая дверца - пригнуться и выйти?
(Перевод Е. Суриц)
* * *
Сколько троп затоскует по путнику, сколько стежек люди забудут.
А когда-то их найдут, откроют, их красе подивятся. Так мы,юные, находили тропки в мягкой траве. И брели по ним, по росе, воображая, будто бредем наобум.
(Перевод Е. Суриц)
* * *
Песня солнечной тропинки В унисон со счастьем спета. Летний день несет на спинке И бежит тропинка эта.
Мрака, сумрака тенета, что вы против тайны света? Тьмы глубины и высоты, Что вы против песни лета?
... Он продолжал спокойно разглядывать ее, не меняя выражения лица. - Оспаривание завещания? - спросил адвокат. - Нет, - ответила девушка, - не совсем оспаривание. Я хочу кое-что узнать о положении, касающемся распоряжения имуществом в пользу другого лица. - Наверное, будет лучше, если вы зададите мне конкретный вопрос о том, что хотите выяснить, - заметил адвокат. - Предположим, определенное лицо умирает, - начала она, - и оставляет завещание, в котором есть пункт, что наследник по этому завещанию... - Хватит, - перебил Мейсон. - Вас интересует именно этот пункт? - Да. - Тогда расскажите мне факты, а не ходите вокруг да около. - Это завещание моего отца. Его звали Карл Челейн. Я - единственный ребенок. - Вот так-то оно лучше, - улыбнулся Мейсон. - По завещанию я должна получить большую сумму денег, где-то около миллиона долларов. Перри Мейсон насторожился. - И вы думаете, что состоится суд? - спросил он. - Не знаю. Надеюсь, что нет. - Продолжайте, - предложил адвокат. - Деньги не перешли прямо ко мне. Ими управляют по доверенности. - И кто является доверенным лицом? - Мой дядя, Эдвард Нортон. - Понятно. Продолжайте. - В завещании сказано, что если я выйду замуж до достижения двадцатипятилетнего возраста, у моего дяди есть право, на его усмотрение, предоставить мне пять тысяч долларов из траст-фонда, а оставшуюся часть передать благотворительным учреждениям. - Сколько вам лет? - спросил Мейсон. - Двадцать три. - Когда умер ваш отец? - Два года назад. - Значит, завещание уже было утверждено, а собственность распределена? - Да, - кивнула она. - Если положение, касающееся управления собственностью по доверенности, утверждено и апелляция не была подана, то никакое оспаривание судебного решения путем дополнительного иска невозможно, кроме как при исключительных обстоятельствах. Она снова начала водить указательным пальцем по ручке кресла. - Именно об этом я и хотела вас спросить, - сказала Фрэн Челейн...
